Интервью с директором Южно-Казахстанского областного музея жертв политических репрессий, лауреатом международной премии «Алаш», кавалером ордена «Парасат» Ханбиби Есенкаракызы.
– Вы являетесь директором Южно-Казахстанского областного музея жертв политических репрессий. Какое отношение этот музей имеет к политике?
– Не зря поэт Жубан сказал: «Я казах, тысячу раз умерший и тысячу раз воскресший». Казахи претерпели много страданий и унижений от колонизации царской России. А жестокость советской империи превзошла это. Проводя политику массовой русификации, у тех, кто не подчинялся, отбирали последнее, отправляли в ссылку, расстреливали, давили, организовывали искусственный голод и уничтожили половину народа. Превратили бескрайние казахские степи в тюрьмы, лишили родных земель и заселили на плодородные земли переселенцев. Но, несмотря на такое насилие и идеологическое давление, казахский народ смог сохранить свою историческую родину, язык, религию, древнюю культуру – обычаи и традиции как единая нация.
Главная задача этого музея – не дать забыть народу историю судеб тех, кто погиб на пути к национальной свободе, к созданию независимого государства, и пропагандировать их труды. Этот музей также является местом хранения документов жертв политического господства. Глядя на документы, свидетельствующие о кровопролитии, на которых, кажется, капает кровь, убеждаешься в величии казахского народа. Величие измеряется не количеством людей, а их упорством, стойкостью, проницательностью, храбростью.
– Что побудило вас заниматься архивными документами?
– Заглянуть в глубины истории – значит обратиться к архивам. Душа музейного дела – архивные документы. Поэтому можно сказать, что работа нашего музея напрямую связана с ценными сведениями, хранящимися в архивах. Если раньше мы пропагандировали жизнь невинно пострадавших, то теперь мы начали глубоко изучать оставленные ими труды. Для поиска этих трудов снова приходится обращаться к архивам.
– Судя по вашим словам, кажется, что множество данных и еще не исследованных тем пылятся в архивах. В каком архиве вы нашли журнал «Шолпан», ставший сегодня фундаментальным трудом?
– Журнал «Шолпан» издавался в 1922-1923 годах в Ташкенте под рубрикой «Язык Центрального комитета Коммунистической партии Туркестана» как ежемесячный киргизско-казахский журнал, охватывающий политико-хозяйственные, образовательные и литературные вопросы.
Я прочитал статью одного ученого, занимающегося исследованием казахской прессы, в которой говорилось, что в Ташкенте издавался журнал под названием «Шолпан», вышло всего восемь номеров, и только три из них удалось найти. Это и стало толчком.
Я давно знал, что большая часть данных о деятелях «Алаш» хранится в архивах Узбекистана. Через свои связи с поэтами и писателями там я получил разрешение на доступ в центральные музеи и архивы Ташкента. Кстати, в Ташкентской библиотеке имени Алишера Навои хранились все восемь номеров «Шолпана». Найдя способ, я получил доступ к этим журналам. Я считаю это большой добычей для сокровищницы национальной литературы.
Я не историк и не ученый. Что делать дальше? Я сразу отправился в Алматы. К дому ученого Турсынбека Какишева. Когда он увидел «Шолпан», написанный арабской вязью, его радости не было предела. Я услышал его мечту: «Эх, если бы это можно было перевести на кириллицу и издать в виде книги». «Нет усталости у пишущего раба», приехав в Шымкент, я связался со специалистами, умеющими читать тексты, написанные арабской вязью, и рискнул. В результате я решил издать «Шолпан» в его первоначальном формате как книгу объемом в сорок пять печатных листов. И издал. Это было в 2010 году.
– Трудно занять свое место в цивилизации, не зная своей истории и не восполняя пробелы в архивах. Итак, что первым приходило вам на ум при изучении архивных документов?
– В 1966 году, будучи молодым журналистом, мне удалось поговорить со стариком по имени Мырзахмет Пошанов, который видел края ужасных бедствий, а затем занимал высокие должности при Советской власти (заместитель министра сельского хозяйства, секретарь обкома в Южно-Казахстанской области). Он рассказывал, что, будучи круглым сиротой и скитаясь по улицам, они с Нуртасом Ондасыновым были устроены Гани Муратбаевым в детский дом в Ташкенте, а после окончания школы работал наборщиком и корректором в типографии. Затем он прошептал мне на ухо: «Никому не говори, я набирал первую книгу Магжана, тогда я выучил наизусть его стихотворение «Бәрінен де сен сұлу» («Ты прекраснее всех»). Я работал тогда в районной газете «Сарыағаш». Позже, в 1972 году, я услышал это стихотворение из уст самого героя Бауыржана Момышулы.
Я привожу это как доказательство того, что, несмотря на конфискацию трудов интеллигенции и попытки не допустить их до народа, живые казахи передавали их из уст в уста, и они не угасали в национальном сознании.
– Теперь о публикации газеты «Ақ жол» в виде книги. Сколько томов она составляет в общей сложности? Когда читатель сможет ознакомиться с полной версией?
– Газета «Ақ жол» выходила с 1920 по 1926 год, всего было опубликовано 613 номеров. Известно, что репрессиям подвергались не только люди, но и издания, преследовавшие национальные интересы. Национально-демократическая позиция «Ақ жол» не понравилась Советской власти. Поскольку у них не хватило смелости закрыть ее сразу, в конце 1925 года «Ақ жол» был переведен в Шымкент и поручено издавать под другим названием.
После выхода «Шолпана» мысль издать «Ақ жол» в виде книги, привезенный из Ташкента, не покидала меня. У меня было всего 5-6 номеров газеты, и я начал углубленно изучать ее. Думая, что это была наша бывшая столица, я отправил запросы в Оренбург, а также в Омск, Кызылорду, Москву. Я искал информацию, начиная с Государственного архива Алматы, Национальной библиотеки, библиотеки Дома ученых и даже Книжной палаты. Таким образом, было найдено немало номеров газеты. Специалисты работали с устройствами, увеличивающими и выявляющими стертые буквы. Это была, без преувеличения, титаническая работа. Она заняла много времени. Тем временем пришла радостная весть из Москвы. Мы получили около 60 процентов материалов «Ақ жол» оттуда.
– Мы знаем, что презентации первых томов «Ақ жол», начавших выходить в виде книги с 2011 года, прошли в Алматы и Астане. Откуда были получены средства на издание этих публикаций?
– Если говорить начистоту, «Ақ жол» – это не только мое или одного региона достояние, а общее достояние всего казахского народа. Несколько раз я информировал тогдашнего акима Южно-Казахстанской области о том, что книга необходима народу, особенно молодежи и ученым, занимающимся литературой и историей, и просил финансовой поддержки. Аким дал поручение управлению культуры, но мы не получили поддержки оттуда.
Мой первоначальный план заключался в том, чтобы продать первую книгу и издать вторую, а на вырученные от второй книги средства – последующие. Однако я понял, что читателей, с нетерпением ожидающих следующего номера «Ақ жол», мало. Пришлось, рискуя своей репутацией, продавать книги в учреждениях и учебных заведениях. Ведь следующие тома должны были выйти. В конце концов, я начал искать спонсоров. Таким образом, за пять лет мне удалось выпустить десять томов. Дальше было невозможно. Из-за отсутствия духовной и материальной поддержки я даже думал: «Может, бросить?»
– Да, вы бросили?
– Ты говоришь, Габит, ты – не тот, кто бросает начатое! Хоть и мучился, но довел до конца.
Ранней весной прошлого года, взяв с собой «Шолпан» и десять томов «Ақ жол», я был на приеме у нынешнего министра культуры и спорта Арыстанбека Мухамедиулы. Он пообещал издать эти книги за счет государства.
Патриотизм министра напомнил мне образы безвременно ушедших деятелей «Алаш». Сначала я не мог поверить, но за три-четыре месяца «Шолпан» и «Ақ жол» были изданы тиражом 22 тысячи экземпляров в издательстве «Қазақпарат» и бесплатно распространены по всей республике в библиотеки и учебные заведения.
– Среди документов, найденных в архиве, которые вы держали в руках, какой документ для вас пока самый ценный?
В связи с вашим вопросом мне вспоминается один случай. Пять-шесть лет назад ко мне приехал один гражданин из Павлодара. Его звали Фархат Вахидов, он был татарином по национальности, ему было около восьмидесяти лет. «Дочка, мой отец – Маулен Байзаков, когда работал в областном комитете партии здесь, был расстрелян по статье 58 Уголовного кодекса по ложному обвинению во «враге народа». Мне тогда было 3-4 года. Моя мать Мунира Вахитова была татаркой, и после расстрела отца она увезла меня в Казань. Там она изменила мои документы и получила документы на имя Фархата Вахитова, татарина по национальности. Когда я вырос, я сказал: «Почему ты записала меня татарином, я казах, моя фамилия не Вахитов, а Байзаков». И, несмотря на протесты матери, я сбежал в Павлодар. Мой отец: Маулен Байзаков – в годы установления Советской власти работал прокурором в Павлодарской губернии. Я тоже создал семью там, у меня появились дети. Причина моего приезда сюда – увидеть документы отца. Доказать, что моя фамилия Байзаков. Я родился казахом, хочу умереть казахом», – сказал он.
Мы подняли документы из фондохранилища музея. Документ отца был найден. В собственноручно заполненной анкете было написано как начертанное на камне: «Маулен Байзаков – казах по национальности, жена Мунира Вахитова – татарка по национальности, сын Фархат Мауленулы Байзаков – казах по национальности, дочь Айша Байзакова – казашка по национальности». Также были указаны годы расстрела и реабилитации Байзакова. С нашим содействием Фархат агай вскоре получил новый паспорт. Его радости не было предела. Мне запомнился тот трогательный документ, тот случай.
– Если есть два народа в мире, которые были истреблены в результате репрессий и голода, то один из них – казахский народ. Если бы он был один, то это тоже был бы казах. Насколько мы ценим труд и героизм наших предков, погибших тогда?
– Если бы мы не обрели независимость, эта тема вряд ли бы возродилась из глубин истории. Наш Президент Нурсултан Назарбаев уделяет этому вопросу пристальное внимание с первых лет независимости. В 1993 году он подписал постановление о массовой реабилитации национальных деятелей, ставших жертвами красного террора 37-го года, а в 1997 году вышел указ о праздновании 31 мая как «Дня памяти жертв массовых репрессий и политических преследований».
Жертвы были массово реабилитированы, открыты музеи, многим деятелям, служившим «Алаш», посвящены отдельные музеи, их имена присваиваются учебным заведениям, улицам, школам в малых районах и мегаполисах. Разве это не признак того, что мы не относимся к истории равнодушно? В союзных республиках таких музеев нет и в помине. Только в Харькове, Украина, есть такой музей. Чтить наших предков, наших дорогих – это дело, которое должно быть предпринято всем народом. Даст Бог, в следующем, 2017 году планируется на государственном уровне отметить 100-летие создания партии «Алаш» и 125-летие государственного деятеля Назира Торекулова.
– Музей, которым вы руководите, подобен летописи скорбных лет. Расскажите о месте вашего музея в жизни народа, потерявшего почти половину своего населения в результате репрессий и голода.
– Если говорить фактами, то из соседнего Кыргызстана было расстреляно 40 человек, из Узбекистана – 7 человек, а из Таджикистана – 1 человек. По Казахстану было расстреляно 25 тысяч человек, а 107 тысяч человек были сосланы в Сибирь (Магадан, Колыма, другие русские леса). В Южном Казахстане около 2,5 тысяч человек были расстреляны как «враги народа» и похоронены в братских могилах в населенных пунктах «Кайтпас», «Албасты сай», считавшихся окраиной Шымкента. Как регион, наиболее пострадавший, музей, посвященный политическим жертвам, был построен именно здесь. Поскольку он был открыт к 10-летию Независимости, в его торжественном открытии принял участие Президент Нурсултан Назарбаев и собственноручно перерезал ленту. В конце этого года этому музею исполняется 15 лет. За последние 5-6 лет в стране были открыты музеи «АЛЖИР», «Карлаг».
– Вернемся к первоначальной теме. Когда читатели смогут увидеть оставшиеся книги «Ақ жол»? Чем вы занимаетесь в настоящее время?
– Я уже говорил выше, что вышел 10-томник «Ақ жол». В общей сложности «Ақ жол» составляет двадцать пять томов. Последняя точка в 25-м томе была поставлена в августе. Об этом я сообщил на приеме у акима Южно-Казахстанской области Бейбита Атамкулова. Как я уже говорил в начале, следующие 10 томов, то есть книги до 20 тома, будут рассмотрены в ближайшие дни на комиссии по государственным закупкам в Министерстве культуры и спорта. А оставшиеся пять томов аким области решит по согласованию с министром. В итоге, рукопись готова, к 25-летию нашей Независимости готовы 25 томов наших исторических реликвий!
Наш музей имеет совершенно иное направление, чем другие музеи. Мы работаем с документами и фотографиями, которые можно увидеть и прочувствовать, полными трагедии, с кинолентами и записанными голосами, документальными фильмами, отражающими картину того времени. В музее нет меча Кенесары, но есть дух Кенесары. Нет реликвии сильнее национального духа.
– Теперь вопрос о вашем личном творчестве. Вас хорошо знают как поэта и эссеиста, глубоко погрузившегося в прозу. Ваши эссе о Бауыржане Момышулы, Касыме Кайсенове, Азильхане Нуршаикове, Сафуане Шаймерденове получили широкое признание. Не остановилось ли ваше творчество из-за копания в архивах?
– Что касается моего творчества, то в 1999 году вышел мой 6-томник. Пока я боролся с «Ақ жол», мне уже исполнилось шестьдесят. Я сожалел: «Эх, в этом возрасте, когда можно было бы остановиться и отдохнуть, я не смог выпустить ни одной книги». Тогда одна моя коллега сказала: «Апай, я видела одну большую черную папку в ящике стола у секретаря, внутри, кажется, были ваши стихи и рассказы-эссе последних лет, если вы снова просмотрите ее, возможно, получится одна книга».
Эти слова стали для меня стимулом, и, просмотрев ту папку, я нашел материалов, достаточных не для одной, а для двух книг. Я заключил договор с представителем шымкентского издательства «Кітап» о расчете в течение месяца после выхода книги. В результате вышли два моих тома под названиями «Диалог» и «Егіз лебіз» («Двойное дыхание»). Книги, пользующиеся спросом, быстро разошлись. В установленный срок я перечислил вырученные средства от продажи книг издательству. Эти книги распространялись только в Южном регионе. В целом, в последнее время мои книги не выходили по государственной программе. У меня нет времени, чтобы ходить по издательствам и подавать заявления для включения в план. Все мои книги, изданные в годы независимости, были изданы за мой собственный счет.
– Пусть ваши будущие произведения выходят по государственной программе и достигают ваших многочисленных читателей. Желаем плодотворной работы вашим трудам, поднимающим дух народа. Спасибо за беседу.
Беседовал
Габит ИСКЕНДЕРУЛЫ,
«Егемен Қазақстан»